Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

tulip
  • eregwen

Яннис Рицос. "Посохи слепцов"

МАРИЯ
Привычка к шляпам у меня от мамы. Вы были еще совсем маленькими, не застали те красивые шляпы со страусовыми перьями. Они делали тебя выше чуть не на целый метр. Ты чувствовала, как перо колышется на ветру, будто это дерево, растущее у тебя на голове, будто ты сама дерево, а на нем сидит птица и весело поет. Или это перо – как небольшое знамя – прославленное, устойчивое, завоевательное, и все его приветствуют... Маленькие вы были, не застали и другие шляпы – летние, с длинными шарфами. Ими обматывали шею, лицо, талию. Они были тонкими и легкими, как голубое дыхание весны... Или вот еще другие – с лентами цвета морской волны, искусственными цветами и вишнями. Казалось, ты таскаешь на голове целый сад, правда, легкий. В один прекрасный день, когда мы ехали в открытом экипаже, какая-то птичка обозналась и села Елене на шляпу. Мама громко рассмеялась, птичка испугалась и улетела.
АННА
(Тихо): Сколько раз мы об этом слышали.
МАРИЯ
(Она не слышала): Однажды мама собиралась идти в театр, но никак не могла выбрать шляпу. Примеряла то одну, то другую и отбрасывала. А отец кричал из другой комнаты: "Ты все еще не готова?" – "Минутку, – отвечала мама, – Одну минутку". Тогда я беру кусок розового сатина, небольшое перышко, брошку и при помощи нескольких булавок мгновенно сооружаю шляпку. "Чудесно", – сказала мама и пошла в театр в этой шляпке. Боже, как я тогда гордилась...
flower 2

Сомерсет Моэм. "За час до файфоклока"

Она была уже одета - вся в черном шелку, как того требовали ее возраст и траур по недавно скончавшемуся зятю; осталось лишь надеть ток. Ее немного смущала эгретка из перьев цапли, которая могла вызвать резкое осуждение кое-каких знакомых, наверняка тоже приглашенных на фай-фоклок; и в самом деле, разве не бесчеловечно убивать этих прекрасных белых птиц ради их перьев, да еще когда у них пора любви; но раз уж так случилось, глупо было бы отказаться от такой красивой и элегантной отделки, к тому же отказ обидел бы зятя. Он привез ей эти перья с Борнео, не сомневаясь, что подарок обрадует ее. Кэтлин не преминула наговорить неприятностей по этому поводу, о чем, должно быть, жалеет теперь, после того, что произошло; впрочем, Кэтлин всегда недолюбливала Гарольда. Миссис Скиннер решительно водрузила ток на голову (и в конце концов это ее единственная приличная шляпа) и, стоя перед зеркалом, приколола его булавкой с большим агатовым наконечником. Если кто-нибудь упрекнет ее за эти перья, у нее готов ответ.
- Конечно, это ужасно, - скажет она, - мне бы и в голову не пришло покупать такую вещь, но это последний подарок моего бедного зятя.

Катаев "Белеет парус одинокий"

На Пете был городской праздничный костюм, из которого он за лето сильно вырос: шерстяная синяя матроска с пристроченными вдоль по воротнику белыми тесемками, короткие штанишки, длинные фильдекосовые чулки, башмаки на пуговицах и круглая соломенная шляпа с большими полями.
Поеживаясь от холода, Петя медленно обошел экономию, прощаясь со всеми местами и местечками, где он так славно проводил лето.
Все лето Петя пробегал почти нагишом. Он загорел, как индеец, привык ходить босиком по колючкам, купался три раза в день. На берегу он обмазывался с ног до головы красной морской глиной, выцарапывая на груди узоры, отчего и впрямь становился похож на краснокожего, особенно если втыкал в вихры сине-голубые перья тех удивительно красивых, совсем сказочных птиц, которые вили гнезда в обрывах.
И теперь, после всего этого приволья, после всей этой свободы, - ходить в тесной шерстяной матроске, в кусающихся чулках, в неудобных ботинках, в большой соломенной шляпе, резинка которой натирает уши и давит горло!..
Петя снял шляпу и забросил ее за плечи. Теперь она болталась за спиной, как корзина.
а!

(no subject)

О. Бердслей
"История Венеры и Тангейзера"
 
"Поднос был в изобилии нагружен самыми изящными и очаровательными туфельками, которые сделали бы честь самому Клюни. Были здесь и туфли из серой, черной, коричневой замши, из белого шелка и розового атласа, из бархата и подкладочного шелка; были здесь  туфли цвета морской волны, расшитые цветами вишни, алые, расшитые ивовыми ветвями, серые, расшитые яркокрылыми птицами. Были здесь каблучки из серебра, из слоновой кости, позолоченные; были пряжки из драгоценных камней, устроенные самым удивительным образом; были ленты с причудливым плетением и бантами; были пуговицы столь прекрасные, что петельки, должно быть, умирали от желания с ними слиться; были язычки из тонкой кожи, благоухающей marechale, и стельки из новейших тканей, пропитанных ароматом июльских цветов. Но ни одна пара не пришлась Венере по вкусу; она приказала принести старые туфли из кроваво-красного марокена, расшитого жемчужными ромбами. В сочетании с  белыми шелковыми чулками Венеры они сомтрелись как нельзя лучше."
roses
  • eregwen

Шарлотта Бронте. "Городок"

Джиневра относилась к такому образу жизни весьма одобрительно, хотя ощущала в нем одно неудобство: нужно было хорошо одеваться, а чтобы часто менять туалеты, денег не хватало. Все ее мысли были направлены на преодоление этого препятствия, все душевные силы она тратила на разрешение этой проблемы. Я удивлялась, наблюдая, каким деятельным становился ее обычно ленивый мозг и какая в ней просыпалась отвага и предприимчивость из-за желания приобрести вещи и блистать в обществе.
Она беззастенчиво, повторяю - именно беззастенчиво, не испытывая и тени смущения, обращалась с просьбами к миссис Чамли в таком тоне:
- Дорогая миссис Ч., мне совершенно не в чем прийти к вам на будущей неделе. Вы непременно должны мне дать муслиновое платье на чехле и ceinture bleue celeste (кушак голубого цвета (фр.)). Ну, пожалуйста, ангел мой! Ладно?
Сначала "дорогая миссис Ч." уступала этим просьбам, но, убедившись, что чем больше она дает, тем настойчивее становятся притязания, она вскоре была вынуждена, как, впрочем, все друзья мисс Фэншо, оказать сопротивление посягательствам. Через некоторое время рассказы о подарках миссис Чамли прекратились, но визиты к ней все-таки продолжались, и в случае крайней необходимости появлялись нужные платья и еще множество всякой всячины - перчаток, букетов и даже украшений. Хотя по натуре Джиневра не была скрытной, эти вещи она припрятывала от посторонних глаз, но как-то вечером, собираясь в общество, где требовался особенно модный и элегантный туалет, она не устояла и зашла ко мне, чтобы показаться во всем великолепии.Collapse )
маха и жужа

Генрих Манн. Богини или Три романа герцогини Асси. Минерва.

Из дворца дожей, между короткими, толстыми колоннами, которые покинула герцогиня, вышел человек в остроконечной красной шапке, с золотой повязкой на лбу; на плечах у него был длинный плащ, весь из золота. Рядом с ним шла женщина в золотой парче, с крупным сказочным жемчугом на пышной шее и спадавшей до самых ног золотой цепью вокруг талии. Ее окружали мужчины, одни в пурпурных одеждах, другие пестро разодетые, точно павлины. Ее шлейф несли стройные юноши с гладкими желтыми волосами, закрывавшими уши, с бархатным обручем на голове, с маленьким передником вокруг бедер; в их полузакрытых глазах светилась гордость собственным целомудрием. Показались сопровождавшие дарохранительницу епископы в своих жестких далматиках с расписными золотыми краями. И купцы с суровыми и набожными лицами. И маленькие обезьяны, одетые в ярко-красное, на неуклюжих страусах. И женщины с диадемами в пушистых золотых волосах, струившихся по черным одеждам. Они тщательно складывали ладонями вместе свои маленькие бледные руки.Collapse )
me
  • eregwen

А. Бестужев-Марлинский. "Ревельский турнир"

В углу за занавесом, вокруг длинного стола, сидели и что-то шили три эстонские девушки с бисерными повязками на голове, с серебряными бляхами на груди. Старая тетушка Минны дремала в другом углу под тению крылатого чепчика, устав бранить новые моды и неуменье племянницы по ее одеваться. Перед Минною стоял белокурый статный юноша, сын одного из богатейших купцов в Ревеле: он принес ей вчера заказанную богатую цепочку. Синий бархатный шпензер его вышит был золотою битью; частые сквозные пуговицы висели, как ягоды, по полам, золотая бахрома украшала цветные отвороты замшевых сапожков, и только недостаток шпор показывал, что он не рыцарь; хотя смелая осанка и умное лицо его давали ему над многими из них преимущество.
Collapse )
me
  • eregwen

М.Бару. "Вдовствующая императрица Цыси"

Итак, картинка первая - “украшения и наряды”.
Вот как описывает их придворная дама императрицы: “Ее величество ввела меня в комнату, где показала мне свои драгоценности. С трех сторон эта комната от пола до потолка была заставлена полками, на которых находилось большое количество коробок из черного лака - в них хранились всевозможные драгоценности. Ее величество, указывая на один из рядов коробок, расположенных с правой стороны комнаты, сказала: “Здесь я храню самые любимые украшения - их я ношу ежедневно, а в остальных коробках находятся украшения, которые я ношу только в особых случаях. В этой комнате около трех тысяч коробок с драгоценностями. Еще больше коробок находится в другой комнате, которая охраняется”.Collapse )
me

У.Теккерей. «Романы прославленных сочинителей»

Ее волосы были того глубокого пламенеющего оттенка, который исстари пленял живописцев и уже поэтому презираем грубой толпой. Они были огненно-рыжие. Блуждая по прекраснейшим в мире плечам двадцатью тысячами крохотных колец, они ниспадали ей до пояса и еще ниже. Голубая бархотка, сколотая брильянтовым эгретом (оцененным в двести тысяч туманов и приобретенным у поручика Виковича, которому он достался от хана Дост-Мохаммеда) в виде простой райской птицы, составляла ее головной убор.Collapse )