?

Log in

Единственным моим утешением, небольшим просветом в сгустившихся тучах было то, что я надеялся, попав в Ровиль, надеть на себя шикарный кушак, купленный мною шесть месяцев назад. Это был такой шёлковый кушак, знаете ли, ярко-красного цвета, который обматывают вокруг талии и носят вместо жилета. По правде говоря, до сих пор я не решался его нацепить, так как не сомневался, что у меня будут крупные неприятности с Дживзом. Но в таком местечке, как Ровиль, где царили веселье и joie de vivre, кушак мог сойти мне с рук.
ДалееCollapse )
Мудрено ли, что он пропускал без внимания людей очень замечательных - молодых чиновников в виц-мундирах или разноцветных сюртучках с белыми подбоями, с затянутыми в рюмочку талиями, с черными бархатными или плисовыми лампасами на панталонах, с пестрыми сборчатыми гластуками, в середине которых были искусно вделаны розетки и искусно воткнуты булавочки с разноцветными стеклышками, галстуки -- чудо искусства, которыми наделяли их магазины Чуркина и Розинскаго?
- А какое вы платье оденете в четверг? лиловое гроденаплевое или пунсовое?
- Вот я уж об этом хотела с тобою посоветоваться, Анюточка. Как ты думаешь?
- Наденьте, ма шер, лиловое и свой новый чепчик с розовыми лентами.
- В самом деле. Я тебе очень благодарна за этот чепчик: он мне так к лицу.
- Вам бы надо купить блондовую косынку; нынче это в большой моде. На последнем бале у французского посланника все были в блондовых косынках.
- В самом деле? да ведь блондовые-то косынки дороги!
- И, полно-те! Как будто вы бедная! На вас все обращают внимание; вы в таком чине, вам нельзя же хуже всех одеться, - вы живете в свете.
- Да, это правда. Мы вместе с тобой поедем в Гостиный двор? Ты сама выберешь мне косынку?
- Это надо купить в английском магазине.
- В английском!.. а разве в Гостином дворе нет таких?
- Как же можно! Уж если иметь вещь, так вещь хорошую.
- В самом деле. А что, я думаю, надо будет надеть бриллианты?
- Непременно. Нынче все и на простые вечера выезжают в бриллиантах.
- Я пошлю Палашку к Носковой завтра же. У нее чудо какие бриллианты... все Брейтфус отделывал, - с большим вкусом, потому что мой-то фермуар уже слишком прост.
- Попросите у нее, сестрица, кстати, два фермуара - и для меня тоже.

Симмонс, Террор

Крозье ожидал, что они поедут в легкой двухместной коляске, на какой выезжали в Хобарт, но София распорядилась оседлать двух лошадей и погрузить на мула корзинку со съестными припасами и различные принадлежности для пикника. Она сидела в седле по-мужски. Предмет одежды, поначалу принятый Крозье за темную «юбку», на деле оказался гаучосами. Белая холщовая блузка, надетая с мешковатыми брюками, казалась одновременно по-женски изящной и по-мужски непритязательной. София была в широкополой шляпе, защищавшей лицо от солнца, и в высоких, до блеска начищенных сапожках из мягкой кожи, стоимость которых, вероятно, равнялась годовому капитанскому жалованью Крозье.

Tags:

Дамы тут же обступили его блистающею гирляндою и нанесли с собой целые облака всякого рода благоуханий: одна дышала розами, от другой несло весной и фиалками, третья вся насквозь была продушена резедой; Чичиков подымал только нос кверху да нюхал. В нарядах их вкусу было пропасть: муслины, атласы, кисеи были таких бледных, бледных модных цветов, каким даже и названья нельзя было прибрать (до такой степени дошла тонкость вкуса). Ленточные банты и цветочные букеты порхали там и там по платьям в самом картинном беспорядке, хотя над этим беспорядком трудилась много порядочная голова. Легкий головной убор держался только на одних ушах и, казалось, говорил: "Эй, улечу, жаль только, что не подыму с собой красавицу!" Талии были обтянуты и имели самые крепкие и приятные для глаз формы (нужно заметить, что вообще все дамы города N. были несколько полны, но шнуровались так искусно и имели такое приятное обращение, что толщины никак нельзя было приметить). Всё было у них придумано и предусмотрено с необыкновенною осмотрительностию; шея, плечи были открыты именно настолько, насколько нужно, и никак не дальше; каждая обнажила свои владения до тех пор, пока чувствовала, по собственному убеждению, что они способны погубить человека; остальное всё было припрятано с необыкновенным вкусом: или какой-нибудь легонький галстучек из ленты или шарф легче пирожного, известного под именем поцалуя, эфирно обнимал и обвивал шею, или выпущены были из-за плеч, из-под платья, маленькие зубчатые стенки из тонкого батиста, известные под именем скромностей. Эти скромности скрывали напереди и сзади то, что уже не могло нанести гибели человеку, а между тем заставляли подозревать, что там-то именно и была самая погибель. Длинные перчатки были надеты не вплоть до рукавов, но обдуманно оставляли обнаженными возбудительные части рук повыше локтя, которые у многих дышали завидною свежестью и полнотою; у иных даже лопнули лайковые перчатки, побужденные надвинуться далее, словом, кажется, как будто на всем было написано: "Нет, это не губерния, это столица, это сам Париж!"
Когда Софи передали приглашение мисс Рекстон, она с радостью приняла его и тут же приказала мисс Джейн Сторридж выгладить ее платье для верховой езды. Этот наряд, когда она появилась в нем на следующий день, вызвал зависть Сесилии, но едва ли тронул ее брата, который подумал, что амазонка из бледно-голубого сукна с эполетами аla гусар и с рукавами, зашнурованными до локтя, вряд ли вызовет одобрение мисс Рекстон. Голубые лайковые перчатки, полусапожки, стоячий воротник, украшенный тесьмой, муслиновый шейный платок, узкие кружевные манжеты, высокая шляпа наподобие кивера с козырьком над глазами и султан из страусовых перьев завершали франтоватый туалет Софи. Плотно прилегающая к превосходной фигуре Софи амазонка вызывала восхищение; ее вьющиеся волосы очаровательно выглядывали из-под полей шляпы. Но мистер Ривенхол, которого Сесилия убеждала согласиться с тем, что Софи выглядит великолепно, только кивнул в ответ, сказав, что не знаток в этом вопросе.
В этой цитате один из главных героев романа встретил сэра УИнстона Черчилля (предка того самого) с супругой в недавно появившейся в Лондоне (как тип заведения) и оттого превратившейся в центр светской жизни кофейне. цитаты объемныеCollapse )
С народом эльфов схожий, Был ярко-зелен он.

Были и пришлец, и платье / зеленого цвета:

Бока окутал / котт прямого покроя;

Нарядный плащ - поверх, / изнутри подбитый

Мехом отменной выделки, / приметным для взора;
Опушен горностаем / и капюшон также,

Что лег на плечи, / локонов не касаясь;

Чулки обтягивающие, / тона сходного,

Облегали голени, / богатые шпоры

Золотом сияли над изысками / узорных полос,
Хотя в стременах ноги / лишены обуви.

Весь наряд и впрямь был / окраса зеленого:

На поясе полосы, / и пестрые самоцветы,

Что лучились на облаченье /бессчетными искрами,

И на шелке шитом, / и на пришельце, и сбруе,
Так что не вот тебе назовешь / и половину безделок,

Тканых искусно по ткани / - и мотыльков, и птиц

В переливах зеленых линий, / с позолотой поверху.

Подвески на поперсье / и пышном подхвостнике,

Заклепки на удилах залиты / зеленой эмалью, И стремена для ног / - нужного цвета,

И крыло седла, / и луки также.

Везде блистали и светились / кристаллы зеленые;

Даже скакун под конником / - колера сходного

Вполне.
Бьют искры от копыт,

Узоры на ремне.
(пер. Д.Р.Толкиен, С. Лихачева)
Кружок света от карманного фонарика бегал вверх-вниз по стенам и остановился наконец на магическом слове «Гардеробная».
— Платья! — прошептала фрекен Снорк. — Там платья!
— О! Какое чудо! — пролепетала она. — О, как прекрасно!
Платья, платья, куда ни кинешь взгляд, всюду платья. Они висели бесконечными рядами, сотнями, одно за другим: тяжелая сверкающая парча, легкие облачка тюля и лебяжьего пуха, набивной шелк разных цветов и черный, как ночь, бархат. Повсюду мерцали разноцветные блестки, перемигиваясь короткими вспышками, словно огни маяка.
Ошеломленная фрекен Снорк подошла ближе. Она ласкала платья, заключала их в объятия, зарывалась в них мордочкой, прижимала к груди. Платья шуршали, они пахли пылью и духами, окутывали ее мягкими складками. Внезапно фрекен Снорк выпустила платья из лапок и немного постояла на голове.
— Это чтобы успокоиться, — прошептала она про себя. — Мне надо успокоиться, иначе я умру от счастья. Платьев так много…
— Я ходила по дому и искала себе платье, — рассказывала фрекен Снорк. — Нашла несколько сотен платьев и ужасно обрадовалась.
— Может, и тысячу, — продолжала фрекен Снорк. — Я все смотрела и примеряла, и мне становилось все грустнее и грустнее.
— Неужели! — воскликнула Миса.
— Ну разве все это не удивительно! — сказала фрекен Снорк. — Понимаешь, их было слишком много. Мне никогда не успеть перемерить их и не решить, какое из них самое красивое. Я чуть не испугалась. Если бы там висело всего два платья, я бы выбрала самое лучшее.
— Это было бы куда легче, — согласилась обрадованная Миса.
— Поэтому я взяла и сбежала из гардеробной, — закончила фрекен Снорк.
Яркие цвета, усиленные сиянием газового пламени, ожгли глаза. Комната была завалена платьями, туфельками, пеньюарами, безделушками, шалями, кружевами, оперными программками и карточками;Read more...Collapse )
Тут они словно перешагнули некий порог – фигуры на берегу прояснились, свет фонарей затанцевал на жестких атласных складках, огладил мягкий ворс бархата, обозначил тугие кружева и облачка женских вуалей, густо посоленные бриллиантами. Впереди всех стояла стройная темноволосая девушка в янтарных шелках, чьи глаза, золотые, как мед, тронутые оттенками серого, встретившись с глазами Гарета, заставили того вспыхнуть. Один мужчина держал ее плащ из хвостов горностая, другой – позолоченный шар с благовониями.
Read more...Collapse )

Нил Гейман "Коралина"

Она слезла с кровати и решила, что ей все-таки стоит надеть что-нибудь из одежды другой Коралины. Не могла же она весь день ходить в пижаме, халате и тапочках? «Впрочем, а была ли здесь когда-нибудь другая Коралина? Наверное, нет, – решила она. – Коралина только одна». Обычной одежды в гардеробе не было. Вся одежда в шкафу была особенная, такая, какую она всегда хотела иметь: платье колдуньи, костюм чучела огородного, сшитый из лоскутков, скафандр инопланетного воина, украшенный маленькими мигающими красными лампочками, изящное вечернее платье, расшитое блестками и кусочками зеркала. Наконец она отыскала черные, как ночь, бархатные джинсы, серый, как туман, свитер, украшенный мерцающими звездочками, и ярко-оранжевые ботинки. Коралина надела все это, достала из одного кармана халата последнее яблоко, из другого – камешек с дыркой. Камешек положила в карман джинсов и почувствовала, что в голове у нее наконец прояснилось, как будто она только что вышла из тумана.
Никакая другая женщина не умела так изящно подчеркнуть свои прелести. Несколько раз я видел, как она подбирала туалеты, обходясь совершенно без париков, при этом умея так взбить, завить и уложить свои жгуче черные волосы, что любая прическа ей шла... Я видел её в белом атласном платье, усыпанном множеством блесток, в его розоватом отливе темная или прозрачная вуаль из крепа, с римской небрежностью наброшенная на голову, создавала ощущение чего-то неповторимо прекрасного ... Я видел ее в платье бледно-розового испанского бархата и в колпаке того же бархата, столь искусно отделанного драгоценными камнями и перьями, что трудно представить себе что-то более восхитительное.
Гильда Фаррен, прямая, как стебель лилии, сидела на стуле с высокой спинкой и пряла. На ней было платье, как будто взятое напрокат из музея средневековья — с закрытым лифом, квадратным вырезом и длинной широкой юбкой до пола, лишь слегка приоткрывающей ступню, плавно качающую педаль. Изысканный кремовый серж , из которого оно было сшито, словно намекал: «Эта женщина чиста и непорочна». Кроме того, на этом материале не так заметен пух белой шерсти, который обычно оседает на одежде рукодельниц, придавая им вид людей, спящих не раздеваясь. Питер Уимзи про себя иронически улыбнулся этому наблюдению.
Следуя пожелaниям моего отцa, онa приступилa к состaвлению описи туaлетных принaдлежностей и других предметов, остaвшихся после моей мaтери. Никто не кaсaлся их с моментa ее смерти.

Стaли открывaть буфеты и огромные плaтяные шкaфы с проржaвевшими зaмкaми, и в их недрaх, пaхнущих плесенью, обнaружились висящие нa плечикaх жaлкие плaтья, жесткие и вышедшие из моды, ряды мaленьких туфель, лопнувший aтлaс нa которых был изрядно тронут временем. Из комодов вытaскивaли рaзноцветные вещи из муслинa, дюжины пaр перчaток в коробкaх, обитых изнутри белым aтлaсом, кружевa, цветы и перья, носовые плaточки с пaкетикaми сухих духов, которые потеряли свой зaпaх. Были небольшие зaпaсы всего: шпилек, мылa, духов, одеколонов.

Мaдемуaзель Элен при помощи Тaни, моей русской горничной, сортировaлa все эти вещи, состaвлялa список. Горы одежды скaпливaлись нa полу. Между урокaми я приходилa посмотреть, кaк они рaботaют. Помимо моей воли смутнaя грусть овлaдевaлa моим сердцем. Эти стaрые вещи - кaкими крaсивыми и новыми они, вероятно, были, когдa моя мaть нaдевaлa их! В своем вообрaжении я виделa ее перед собой, молодую, одетую в эти нaрядные вещи, и ее милое лицо светилось рaдостью жизни. Былa ли онa по-нaстоящему счaстливa? Умирaя, не сожaлелa ли онa нa сaмом деле о своей жизни? Мне уже кaзaлось, что онa принaдлежит другому веку, хотя прошло всего семь лет со дня ее смерти.

Из шелкa, который еще можно было использовaть, сшили облaчения для священников. Одежду и другие вещи рaздaли бедным, кружевa и белье остaвили для меня, a все, что остaлось, изношенное и бесполезное, сожгли.
Брик - Триоле (1962 год)

Лариса привезет тебе леопардовую шубку и большую банку икры
….
Волнуюсь за шубку. Она красивая, сверхтеплая, но слегка тяжелая. Переделка почти не нужна, только укоротить и, может быть, немного убрать плечи. Когда укоротишь и вытащишь ватин, станет легче.
Это была единственная леопардовая, абсолютно новая, импортная, на вполне приличной подкладке. Я ездила искать со скорнячкой. Я решила, что если не для Парижа, то хоть для мельницы. Была ещё одна недурная котиковая, но большая, как шкаф, и чудовищно сшитая – всю надо было бы переделать 
Они урезонивали Джулию по поводу ее одежды. Эти шелковые чулки такие тонкие, что сквозь них все видно! А что она носит под платьем? Тетушка Кэрри не удивится, если узнает, что ничего, кроме сорочки.
— Она и сорочки не носит, — сказала миссис Лэмберт.
— Что же тогда на ней надето?
— Трусики, — сказала Джулия.
— И, вероятно, soutien-gorge.
— Конечно, нет, — колко возразила Джулия.
— Значит, племянница, ты совсем голая под платьем?
— Практически — да.
— C'est de la folie, — воскликнула тетушка Кэрри.
Миссис Лэмберт считала, что раз Джулия привезла вечерние платья, ей и следует надеть одно из них, а тетушка Кэрри полагала это вовсе не обязательным.
— Когда я приезжала к тебе в Джерси и к обеду приходили джентльмены, мне помнится, ты надевала нарядный капот.
— О да, это прекрасно бы подошло.
Обе старые дамы с надеждой посмотрели на Джулию. Она покачала головой.
— Я скорее надену саван.
Тетушка Кэрри носила по средам черное платье с высоким воротничком, сшитое из тяжелого шелка, и нитку гагата, а миссис Лэмберт — такое же платье, с белой кружевной шалью и стразовым ожерельем.
Вышел Остап и замер: у самых дверей кузни пляшет черный конь, а на нем женщина небесной красоты, в длинном бархатном платье, с хлыстом, с вуалькой. Глаза ее смеются из-под вуальки. И зубы смеются. А бархат на платье мягкий, синий, и блыскавятся на нем капли - падают после дождя с черных верб на ту женщину.
Триоле - Брик
А я в тот вечер, по долгу службы, обедала с Люсьеном Лелонгом. Платье у меня было до пят, и накидка из голубых петушиных перьев. Я умирала от стыда! хотя платье и накидка страшно красивые (портниха одолжила), но у меня ещё в жизни не было длинного платья, и я чувствовала себя индейцем среди нормальных людей. (1937 год)

Сшила себе черное платье с тремя воланами, очень длинное, по моде, почти до щиколотки, с круглым воротничком из черного плетеного кружева на белом батисте, а поверх пальто из той же материи, без подкладки, широкое, с широкими рукавами, на резинке. В плечах ничего не подложено, просто свои плечи! Зато женщины обезумели и затягиваются в маленькие корсетики, чтобы талия была осиная и были бока. (1948 год)
Графъ Вѣрскій показался первый. За нимъ шелъ поэтъ... но то не былъ позтъ Громскій, старый знакомецъ нашъ, всегда непринужденный въ движеніяхъ, всегда небрегшій о своей одеждѣ, закутанный въ длинный сюртукъ или фракъ стариковскаго покроя съ короткими фалдами, съ таліей на спинѣ и съ буфами на рукавахъ, въ бѣломъ галстукѣ съ маленькимъ бантикомъ, затянутымъ съ нѣмецкою аккуратностію. Совсѣмъ нѣтъ! то былъ молодой человѣкъ, наряженный по послѣдней модѣ: въ узкій фракъ, совершенно обтягивавшій его, съ двумя лацканами, отлетѣвшими далеко отъ груди и выказывавшимися за спиною, будто остроконечныя крылья летучей мыши; съ небрежно развѣвавшимися концами чернаго галстука, въ бѣлыхъ лайковыхъ перчаткахъ, съ обстриженною и завитою, какъ у барашка, головою, съ неловкою и странною поступью, съ руками, отпятившимися назадъ, будто просившимися вонъ изъ фрака... Вы нехотя улыбнулись бы, взглянувъ на эту фигуру, вы подумали бы, что это уморительная пародія на послѣднюю картинку Petit Courier des Dames или нашего Телеграфа.
Молодые мужчины тоже не прочь принарядиться, но все же они толкуют между собой не исключительно о нарядах. Попробуй кто-нибудь из них ограничиваться в беседе с товарищами одной этой темой, с ним тотчас же перестанут иметь общение, как с безнадежной пустельгой. Фатишки не в фаворе у своего пола, хотя это, в сущности, не совсем справедливо. Ведь склонность к щегольству у мужчины не имеет в себе ничего безнравственного, притом она обыкновенно проявляется лишь в молодые годы, а с течением времени пропадает. Не следует забывать, что тот, кто в двадцать лет не любит пофрантить, в сорок обязательно сделается неряхой.
Как-то раз я ездил в обществе моих родственниц за город. Местность, по которой шла дорога, была очень живописна, но мои спутницы ничего не видели, потому что все время болтали о нарядах. Наконец я не выдержал и, обводя кругом зонтиком, заметил:

- Какой чудный вид! Посмотрите на синеющие вдали горы, обрамляющие эту живописную сельскую картину. Как таинственно белеются вон там, среди пышных садов, причудливые очертания вилл!
- Да, недурно, - небрежно кинула мне в ответ одна из дам и тут же продолжала, обращаясь к своей спутнице: - Советую тебе взять ярд флорентийской тафты и отделать корсаж...
- А юбку так и оставить без переделки? - перебила вторая дама.
- Конечно! Она и так хороша... А как называется вот это село, кузен?

Я ответил на этот вопрос и, кстати, принялся поэтизировать насчет новых видов, открывшихся пред нашими глазами. Дамы кивали своими модными шляпами, цедили сквозь зубы: "Да, это очень мило!" - или: "Очень обворожительно!" – и тотчас же снова пускались в оживленное обсуждение мод, новых материй и тому подобных более интересных сюжетов.

Я уверен, что если бы две женщины попали на необитаемый остров, то они
целые дни только бы и делали, что разбирали пригодность для украшений
раковинок, скорлупки яичек и камешков да придумывали бы новый фасон фиговых
листочков.
Женские пояса тоже всегда делаются настолько широкими и неудобными, что они то и дело расстегиваются и сваливаются. На это также следовало бы обратить внимание и принять меры к устранению этого неудобства.

Почему женщины молча терпят все эти неудобства, а не протестуют против них и не настаивают, чтобы носимые ими вещи были сделаны по ним, это для меня непонятная загадка. Не оттого же это, чтобы женщины, были равнодушны к своему туалету, когда, наоборот, вся их жизнь вертится вокруг нарядов. Ведь женщины ни о чем не любят и не могут говорить, кроме нарядов. С утра до ночи они готовы трещать об этом. Когда вы встретите двух женщин, оживленно беседующих между собой, то так и знайте, что они обсуждают свои собственные и чужие туалеты. Так, например, если вы увидите сидящих у открытого окна двух ангелоподобных молодых девушек и желали бы знать, какие невинные, святые мысли срываются с их розовых губок, то подойдите поближе и услышите что-нибудь вроде следующего:
- Сделала новый кушак из пунцовой ленты, распустила складку, разгладила, и теперь платье опять совсем как новое, - щебечет одна.
- А я, - чирикает другая, - хочу снести свой вишневого цвета лиф к портнихе и попросить ее сделать в нем желтую вставку; будет очень красиво. Потом надо взять у Петтиков перчатки. Там только что получены новые, с толстыми швами, и недорого стоят: всего один шиллинг и одиннадцать пенсов.
Вот вам и "ангельская" беседа!
Только вот что очень некрасиво: наши английские женщины носят слишком просторную обувь. Никогда я не видал у наших женщин обуви по ноге. Очевидно, местные башмачники не имеют настоящих колодок для дамской обуви. Сколько раз я слышал от присевшей у дороги женщины, что она не может идти дальше, так как натерла себе ноги слишком просторной обувью.

По-моему, пора произвести и в этой области необходимую реформу. От имени отцов и мужей старой Англии взываю к изготовителям женской обуви: перестаньте же, наконец, господа, уродовать и истязать наших жен, дочерей, сестер и прочих дорогих нашему сердцу, ни в чем не повинных существ! Ведь для того чтобы не быть такими мучителями, вам достаточно брать в образец чулки, так легко и удобно облегающие женские ноги; по крайней мере, таково мнение большинства женщин.
Он щеголял в клетчатом костюме, рыжем котелке и полосатых носках; носил массивный золотой перстень с опалом и змейками - тот самый, купленный еще давным-давно, - и галстуки в цветочек, и жилеты (он называл их "фантази") - желтые в красную крапинку, зеленые в белую полоску, шелковые или - какая смелость! - замшевые.

Он одевался обдуманно, как актер перед выходом на сцену. Для кафедры - по-прежнему визитка. Для церковного кабинета - подчеркнуто скромный пиджачный костюм - серый, коричневый или синий в полоску, - крахмальные воротнички, строгий синий галстук. Для выступлений перед довольно буйными членами дневных клубов шли мужественные, спортивные костюмы из твида и не менее мужественные отложные воротнички в сочетании с мужественным голосом и мужественными остротами.
Дорогие друзья,

Чтобы облегчить поиск по сообщениям, в профиле появилось окошко поиска.
Она была уже одета - вся в черном шелку, как того требовали ее возраст и траур по недавно скончавшемуся зятю; осталось лишь надеть ток. Ее немного смущала эгретка из перьев цапли, которая могла вызвать резкое осуждение кое-каких знакомых, наверняка тоже приглашенных на фай-фоклок; и в самом деле, разве не бесчеловечно убивать этих прекрасных белых птиц ради их перьев, да еще когда у них пора любви; но раз уж так случилось, глупо было бы отказаться от такой красивой и элегантной отделки, к тому же отказ обидел бы зятя. Он привез ей эти перья с Борнео, не сомневаясь, что подарок обрадует ее. Кэтлин не преминула наговорить неприятностей по этому поводу, о чем, должно быть, жалеет теперь, после того, что произошло; впрочем, Кэтлин всегда недолюбливала Гарольда. Миссис Скиннер решительно водрузила ток на голову (и в конце концов это ее единственная приличная шляпа) и, стоя перед зеркалом, приколола его булавкой с большим агатовым наконечником. Если кто-нибудь упрекнет ее за эти перья, у нее готов ответ.
- Конечно, это ужасно, - скажет она, - мне бы и в голову не пришло покупать такую вещь, но это последний подарок моего бедного зятя.
«Я просто умру, если его там не будет. Ведь у меня такое красивое платье!» — в отчаянии думала Энн, с невозмутимым и независимым видом орудуя утюгом.

Ее новое платье вовсе не было новым. Прошлым летом это белое кисейное платье с красным кушаком имело вполне приличный вид для вечерних прогулок. Теперь Энн собственными руками (в течение последней недели они смахивали на руки жителя Соломоновых островов) выкрасила его в голубой цвет и целый день вместе с кухаркой пришивала к нему белый воротничок и белые манжеты и гладила его до тех пор, пока оно не заблестело, как новое.

На голову она наденет мамину кружевную мантилью, а отец без всякой просьбы купил ей ярко-синие бальные туфельки.
<...>
Уже без всякой радости, а с болезненным сознанием долга Энн зашагала обратно к дому Эвансов и вошла в калитку. Тут ей стало еще хуже. Ей показалось, будто на ней старое ситцевое платье. Другие девочки были такие нарядные - Милдред Эванс в кружевах на розовом атласном чехле, Мейбл Макгонегал (старшая дочь доктора) в красном бархате с ожерельем из поддельных бриллиантов, Фейс Дарем в легких японских шелках, — такие нарядные, такие женственные, такие очаровательные, такие воздушные, а она такая заурядная и тяжеловесная!

Энн не заметила, что остальные двадцать девочек были одеты даже проще и скромнее, чем она сама.
Спустя пять или шесть дней после возвращения мистера Жеттана из Лондона выдалось удивительно солнечное утро. Главная улица Литтл Фитлдина казалась еще светлее от некого явления. Это Явление было облачено в камзол из ткани светло-абрикосового цвета, жилет из тонкой парчи, украшенный цветами. На ногах у него были красные туфли с каблуками, а чулки украшены золотистыми ажурными кружевами. В руках он держал трость, инкрустированную янтарем, и табакерку. Он то и дело подносил к носу платок и сморкался. Явление продефилировало в направлении рыночной площади, провожаемое изумленными взглядами местных жителей. Обитатели деревни никогда не видели ничего более прекрасного, чем этот пышно разукрашенный джентльмен. Они с замиранием сердца следили, как цокали его каблуки по мостовой, и с изумлением изучали детали его необычного одеяния. Ватага ребятишек даже перестала играть и уставилась на него, пораскрывав рты. Явление никого не замечало, возможно, и не догадываясь о существовании зрителей. Даже когда тонкий и писклявый голосок позвал какого-то Джона посмотреть на его туфли, джентльмен ухом не повел, словно в деревне, кроме него, никого не было. От него веяло скукой и безразличием ко всему окружающему. Ниже по улице некий джентльмен придержал свою лошадь, чтобы что-то сказать даме, делающей ему реверанс; она смущенно уставилась на свой передник, но почему-то бросала косые взгляды куда-то в сторону и хихикала. Наверное, джентльмен тоже услышал стук каблуков, обернулся и увидел Явление.
Не думайте, что Явление обратило внимание на этого джентльмена. Оно продолжало свой путь, вертело тростью и сладко позевывало.

Profile

ru_lit_odejda
Одежда в литературе

Latest Month

February 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728    

Tags

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com